Пора замуж

Недавно родители опять предложили выйти замуж. Ну, как "предложили". Намекнули, что часы не просто тикают, а во всю звонят.
И вот теперь стою такая возле зеркала и думаю: дайте хоть одним глазком посмотреть на того идиота, который решится.
Нет, не спорю, плюсы у меня есть. Нормальные такие, третьего размера. Лицо вроде не требует ста грамм для безопасного созерцания. Мозг иногда на месте бывает. А куда девать минусы? Всякие там скачки настроения, потребность регулярно побыть одной и желание убивать по утрам? Или способность внезапно сорваться в закат, в загул, в запой, в Бобруйск?
Ну, ладно, допустим, найдется капитан дальнего плавания, который по полгода не будет присутствовать в нашем семейном гнездышке. Как результат, он не намозолит мне глаза, я успею соскучиться, и будет у нас гармония и взаимопонимание. А дальше?
Ну, приедет он домой. Его надо кормить-поить. Да щас! Нет, я, конечно, могу. И умею. Под настроение. Но каждый день у плиты? Извините, нет. Первое-второе-компот, две кастрюли, три сковороды, тупые ножи (ну, а че, мужика дома месяцами не бывает, точить некому). Да, я могу месяц жить на яблоках, овсянке и зефире. А он сдохнет. Или сбежит.
А если он приедет, когда меня настигнет сезонная депрессия? Или с подругой поругаюсь. Или книжку грустную прочитаю. Или просто захочется меланхолии - такое тоже бывает, мне совсем не надо повода, чтоб порыдать в подушку перед сном. И он мне такой "привет, дорогая, я так соскучился, давай обнимашки, любовь-морковь, общение, супружеский долг, все дела". А я ему фигу под нос. Потому что именно сейчас я хочу курить кальян, пить глинтвейн и томно вздыхать, сидя на подоконнике и глядя на унылый осенний дождь. Кажется, я как минимум словлю носом тапок.
Или наоборот. Приедет он домой, весь уставший и замученный, в мечтах о тишине и уюте. А у меня драйв и движ. Я с утра мчусь на велике в парк, а вечером с подругами в бар. И мне не хочется тихонько сидеть обнявшись и втыкать в очередную мелодраму. Я хочу двигать мебель, бить чечетку и рубить дрова где-нибудь на полесских болотах. Тут тапком не обойдется.
А потом дети. Нет, я люблю детей. И даже нахожу с ними общий язык. Но три года провести один на один с существом, с которым нельзя обсудить тонкости работы с полимерной глиной или основные вехи творчества Гумилева? Да, конечно, у меня есть муж. И он вроде как должен разделить со мной радости родительства. Но ведь он капитан дальнего плавания, которого по полгода нет рядом. А если ради семьи он сменит работу и чаще будет дома, то неизбежно намозолит глаза. И я обязательно захочу, чтобы он опять уплыл.
А потом рано или поздно наступит старость. И я точно не стану полоть грядки на пригородной фазенде или вязать километрами шарфы. Максимум, на что меня хватит - пирожки в годовщину свадьбы и оливье на новый год. Я, скорее, буду эдакой европейской пенсионеркой, которая сдаст квартиру в аренду и будет колесить по миру на вырученные деньги. Не, ну нормальная же идея - прикупить дом на колесах и пару лет ездить по Европе. А потом продать то, что от него останется, и рвануть в Австралию. Или в Канаду. И мой дедок, кряхтя и охая, будет таскаться за мной, проклиная день, когда со мной познакомился. Или заведет шашни с какой-нибудь бабкой, пока будет ждать меня в родном захолустье. И тогда я обязательно его прибью. И меня не посадят, ведь я буду уже старая.
И при всем при этом меня ведь совсем нельзя игнорить. Мне обязательно надо писать и звонить. Не слишком часто, чтоб не надоесть, но и не слишком редко, чтоб я сама не забила болт. Мне нужно говорить нежности и приятности, но только тогда, когда я на них настроена, иначе я обзову все это розовыми соплями, а своего мужчину - тряпкой.
Это далеко не весь список моих "могу". Лично я сама никогда бы на себе не женилась.
Но если вдруг где-то в мире есть такой вот весь идеальный для меня мужчина, покажите мне этого несчастного. Я обещаю не портить ему жизнь и выходить за него замуж. Я его сфоткаю на память.

Женские мечты

Людям так нравится говорить о женских желаниях и мечтах. И сколько бы этих самых женщин не было в окружении, насколько разнообразными бы ни были их жизни и мысли, все сводится к нескольким обязательным позициям.

Среди них и шелковое белье, все в рюшечках и бантиках, которые натирают нещадно, и постирать-то его толком не получится - либо руками с дорогущим маникюром, который обязательно облезет, либо выкинуть после первого же прогона в стиралке, даже с самой что ни на есть деликатной стиркой.

И духи французские, непременно Шанель №5, будь они неладны, гадость редкая((( И пофигу, что их везут из дьютиков за три копейки все, кому не лень, и они есть даже у тети Гали с ближайшего рынка. Тоже мне, мастхэв!

И чертовы лабутены, в которых по нашим дорогам двух шагов не ступишь, потому как девушки в наше время живут не только в центре города, где цивилизация и асфальт. А даже если и в центре - вы пробовали походить на шпильках по плитке или брусчатке? Привет, Crazy Frog, прощай, прекрасная нимфа.

И букеты из сотни роз, причем обязательно 99 красных и одна огромная белая, все двухметровые и жутко колючие. И куда мы их засунем, скажите на милость? Шикарная флора и 12-литровое ведро для мытья полов явно испытают взаимную неловкость, но кого это волнует.

И неважно, сколько раз говорилось об индивидуальности каждой девушки, эти клише прилипли, как банный лист, цветут махровым цветом и давят, давят, не давая продохнуть. И пусть я ношу кеды, хлопчатобумажные плавки и обожаю васильки - в моей жизни все равно рано или поздно будет вся эта жуть. И придется, скрепя сердце и натянув вежливый оскал, дефилировать на каблуках, напоминая самой себе цаплю, испытывая жуткое желание почесать натертые последние девяносто и выкинуть колючий веник в ближайшую помойку.

И лишь одна мечта объединяет всех, абсолютно всех женщин в мире.
Съесть на ночь шоколадный торт, а утром увидеть на весах минус 500 грамм.

Серебро мое

Серебро мое – горечь степная полыни,
Золотое мое – ветер вечный пустыни…
Струны лютни тронь – долетит издалека:
«На дороге слез лишь трава разлуки высока…»

Золото мое – глаз слепящий блеск,
Серебро мое – волн прибрежный плеск.
Где-то далеко вихри бьются в небесах…
Не найти путей, не закрыть глаза…

Золото мое – песнь немого менестреля,
Серебро мое – тень холодная в постели…
Где набраться сил, чтоб вернуть тебя?
Путь слепца и грусть, теплый стук дождя…

Исповедь Бога

Ты думал, что боги не плачут?
Смотри же, несчастный!
Для бога что слезы значат?
Ответь, беспристрастный,
Что значит брести в полыни,
Глотая слезы?
Что значит слеза в пустыне?
Пустые грезы…
Я знаю, что боги, плача,
Рождают песни.
Быть богом – большая удача.
Я не кудесник…
Я бог, бог во всех ипостасях,
Я бог веселья.
И я признаю смех счастья
Но не презренья.
Ты думал, что боги бессмертны?
Смотри же, безумец –
Нептун умирает, Деметра
Сжимает трезубец,
Венера затихла навечно,
Амур погибает,
А мойры смеются беспечно,
Срез ножниц сверкает…
Да, боги живут очень долго…
Поверь мне, неверный,
Они умирают, как волки,
В степи беспредельной.
Ты думал, что боги забыты?
Смотри же, невинный:
Иду я – мне души открыты,
Рекой льются вина.
Свет храмов разлился повсюду,
Огонь запылал
И агнец, отсрочив день судный,
На жертвенник пал.
В тиши раздается молитва –
Страданья души…
Ты думал, что боги забыты?
Покайся, спеши!
Я буду просить пред всевышним
За душу твою.
Быть может, меня он услышит
И скажет: «Прощу».
Ты думал, что боги невинны?
Смотри – узы прочны:
И ветер гуляет в долине,
И боги порочны.
Мы часто приходим на землю,
Любовь обещаем…
Моленьям людским мы не внемлем,
Мы слез не прощаем.
Мы знаем, что мы одиноки,
Мы всеми гонимы,
Поэтому мы так жестоки.
Мы – солнце пустыни.
Но если по морю и суше
Бредешь одиноко,
Запомни – в тебе наши души
И Исповедь Бога.

Отыщешь ли?

Ни звука, ни шороха –
Лишь Тишина;
Все гуще осока в заводи –
Мне не пробиться…
Ты думал, можно помедлить,
Теперь отыщешь ли путь?

Ни стона, ни крика –
Лишь Пустота;
Все выше травы разлуки –
Мне не вернуться…
Ты думал, мы связаны крепко,
Теперь отыщешь ли нить?

Ни боли, ни смерти –
Лишь забытье;
Все дальше плывешь по теченью –
Мне не угнаться…
Ты думал, мы правда бессмертны,
Теперь отыщешь ли жизнь?

Творчество

Не нужно так смотреть, мой мальчик,
И ждать внезапных перемен.
Когда-то кровь была горячей,
Теперь внутри лишь лед и тлен,
Теперь лишь нудный дождь и вьюга,
И стоны ветра среди скал...
Однажды мы нашли друг друга,
Но ты немного опоздал.
Не стоит так смотреть, мой милый.
Я для тебя схожу с ума,
Взмываю в ночь, теряю силы...
Я в высоте опять одна.
Зачем догнать меня пытаться?
Мне безопасней быть одной.
С тобой так просто рассмеяться,
Но плакать - только лишь с луной.
Не надо так смотреть, мой нежный.
Я не умею быть другой -
Спокойной, мягкой, безмятежной...
Ты исстрадаешься со мной.
Я так боюсь, что будет больно,
Что снова выйдет, как всегда,
Что все впустую... Нет! Довольно!
Я разметалась в никуда...
Но мне так хочется ночами,
Как раньше, верить в чудеса,
Глаза в глаза смотреть часами
И пальцы спрятать в волосах.
Однажды сдамся, знаю точно,
Когда не станет сил терпеть.
Забудь про этот бред полночный
И, знаешь, продолжай смотреть.

Карлсон P.S.

Здравствуй, Малыш. Все нормально. Живу на крыше.
Я все такой. По-прежнему вздорный. Рыжий.
В меру упитан. В полном расцвете лет.
Да, не летаю. В общем и целом - не с кем.
И не считаю небо занятьем детским.
Ты -то хоть помнишь? Нет, ты не помнишь. Нет.

Кристера видел. Спился. Весьма уныло
Выглядит на панели твоя Гунилла.
А про тебя я в курсе из новостей.
Стал депутатом в риксдаге ты или где там?
Сто дураков внимают твоим советам.
Ты не пустил на крышу своих детей.

Тихо кругом. И пусто. Ну, разве кошка
Черная промелькнет в слуховом окошке,
С улицы донесется неясный вздор.
Я, не меняя, переодену гетры.
Все как обычно. Осень. Дожди и ветры.
Лень есть варенье и проверять мотор.

Я не летаю. Я не могу - с другими.
Кстати... Ты и не знал - у меня есть имя...
И не узнаешь, но подводя итог,
Я не виню тебя. Все мне вполне понятно.
Капли из низкой тучи еще бодрят, но...
Просто, Малыш, ты вырос... А я не смог.

Не смотри мне на крылья

Не смотри мне на крылья -
Уже не взлететь...
Да и надо ли? Вряд ли,
Там нет ничего.
Вместо воздуха - дым,
Вместо золота - медь.
Там все создано им
Для него самого.
Он не видит, как ржавчина
Точит металл,
Как гниют на ветвях
Наливные плоды;
Он давно за собой
Замечать перестал,
Что он больше не слышит
Журчанья воды.
Если хочешь - летим.
У источенных врат
Не видать ни души,
И тропа заросла.
Нет ни тьмы, ни зари -
Только вечный закат,
Словно кровь на столетних
Осколках стекла.
Не зовут, не поют,
И не манит рукой
Поседевший, но юный
Хранитель ключей.
Где воспетый уют?
Где желанный покой?
Только жалобно стонет
Заросший ручей.
И среди пустоты
И засохших равнин,
Где когда-то шумела
Густая трава,
Он сидит, нелюдим,
Он все время один,
И бормочет несмело
Пустые слова.
Он не видит тебя
И не видит меня,
А в густой пелене
Бесполезных глазниц
Только вечная мгла
Бесконечного дня
И слепое сиянье
Нелепых зарниц.
Остаешься? Зачем?
Среди серых колонн
Будешь вечность бродить,
Как забытая тень.
Только скука и тлен,
Только сумрачный звон
Погребальных молитв...
Умирающий день...
Здесь все создано им
Для него одного,
А могло бы
Для целого мира гореть,
Как маяк путевой.
Только нет ничего.
Так зачем же мне крылья?
Куда мне лететь?

Лучше не стало...

Когда-то в моей жизни все было просто. Тогда мне казалось, что это до безумия скучно. А теперь скуки как не бывало. Но от этого не легче...
Целые сутки невыносимой пытки... Даже больше, чем сутки...
Небо,как же больно! Улыбаться в ответ, болтать о всякой чепухе и строить из себя дурочку... Снова провести рукой по волосам, ощутить запах, вглядываться в такие знакомые черты, слушать ночью твое дыхание и понимать, что все бесполезно... Или нет?
Кто я? Зачем я тебе? Я просто друг? Тогда почему все так трогательно и странно-волшебно? Или я что-то больше? Тогда скажи мне об этом. Назови меня хоть как-нибудь... Дай мне имя... Укажи мне путь...

Творчество 20

Вскрытые вены, 
Соленая кровь,
Грязные стены
И музыка слов.
Ищут глазами
Забытые сны,
Моют слезами осколки весны…
Скажут – забудут,
И снова в полет.
Люди оттуда,
Где друг не соврет.
Всеми забыты, 
Для всех чудаки.
Окна открыты,
Рука у щеки…
Вскрытые вены,
Соленая кровь,
Грязные стены
И музыка слов.